Thursday, June 10, 2021

ПІДПИСКА

На Досуге Данило Самойлович - опальный гений эпохи фаворитов

Данило Самойлович – опальный гений эпохи фаворитов

Трижды перенесенная чума, дубинки разъяренной толпы и ожоги на руках от химических порошков причинили этому человеку меньше страданий, чем несправедливость и забвение, которыми Екатерина II и ее подобострастные чиновники «отблагодарили» бесстрашного врача, спасшего множество подданных. Данило Самойлович был не только замечательным лекарем, но и удивительным ученым, во многом опередившим свое время.

Сын священника

Древняя земля Черниговщины – родина многих славных врачей XVIII века. Немало их родилось в семьях тогдашней интеллектуальной элиты – казаков и священников. В декабре 1744 года семья Сушковских, потомственных служителей церкви села Яновка, пополнилась мальчиком, нареченным при крещении Даниилом. В просторечии имя звучало как Данило, по отцу – Самойлович. Образованность семьи и собственные таланты помогли мальчику успешно закончить Черниговский коллегиум.

Во многих странах молодые люди при переходе на новый этап своей жизни меняли фамилию. Для Данила Сушковского таким этапом было поступление в Киевскую академию. Имя отца стало отчеством и фамилией одновременно – появился Данило Самойлович Самойлович. В академии он подружился со многими земляками, впоследствии известными в медицине – Нестором Максимовичем-Амбодиком, Мартыном Тереховским, Михаилом Трохимовским.

Академия была многонациональная, она притягивала к себе студентов, живших за тысячи километров от Киева. Ломоносов, Сковорода, многие ученые, медики, философы, гетманы и иерархи церкви в свое время сидели на ее лавках, слушая лекции по богословию, риторике, математике, латыни и греческому. Высшее медицинское образование академия не давала – в ней готовили чиновников, переводчиков, печатников, педагогов и священников. Но учебная база была настолько сильна, что выпускники из когорты будущих медиков легко поступали в университеты Европы или госпитальные школы Петербурга и Москвы.

Избранный выпускник

В 1761 году доктор медицины, профессор Иван Полетика приехал на свою родину, в Украину, чтобы отобрать 30 молодых людей для дальнейшего обучения в двух столицах России. Для молодого Самойловича, попавшего в число избранных, следующим местом учебы стал Адмиралтейский госпиталь Санкт-Петербурга, куда его зачислили в чине лекарского ученика. В учебном процессе удачно сочетались теория и практика, чего в то время не хватало многим университетам Европы. Студенты учились у постели больного, постигая искусство врачевания с низов и азов, поднимаясь по ступенькам познания и врачебной иерархии. Данило работал с больными, принимал участие во вскрытиях, ставил пиявки и шпанские мушки, учился разбираться в тонкостях приготовления лекарств и различать свойства целебных растений, которые культивировали в ботаническом саду и на аптекарских огородах. Тогдашние лекарские ученики в обязательном порядке трудились и в аптеках, что давало им необходимые знания в области фармакологии (Materia medica). Ежегодно студенты сдавали десятки экзаменов, к тому же были обязаны вести связанную с учебой документацию. По тогдашней хорошей традиции, возрождающейся сегодня, успешному студенту любой специальности полагалось знать несколько иностранных языков. Данило владел латынью, польским и французским. Уже во время учебы он получил звания подлекаря (1765) и лекаря (1767).

Полковой врач

В эпоху территориальной экспансии и постоянных войн с турками Российской империи требовались военные врачи. Данило Самойлович был направлен в Копорский полк 1-й Русской армии под командованием Румянцева, на долю которого выпало немало ратных испытаний. Взятие Хотина, Измаила и Аккермана стоило жизни тысячам воинов. Многих раненых и больных солдат и офицеров поставил на ноги полковой врач Данило Самойлович. Он не переставал учиться даже во время военной кампании. Изучил, например, молдавский язык. В этом была острая необходимость, так как кроме пуль и ядер противника смертоносным врагом армии и гражданского населения была чума. Новые знания помогли общению с местными жителями – у них удалось получить ценные сведения об особенностях заболевания и народных методах врачевания. Самойлович считал, что не следует пренебрегать народными средствами, даже самыми примитивными, «ибо вдумчивый, просвещенный и хладнокровный человек, несомненно, сумеет из басен, коими невежество и шарлатанство окутывают подчас их действие, выделить зерна истины и обратить на общую пользу». Уже тогда Самойлович пришел к выводу, что во время чумы контакт с больным, а также его вещи гораздо опаснее, чем воздух, который сторонники господствовавшей тогда теории миазмов называли главным источником болезни. Бытовало мнение, что многие недуги сами собой зарождаются из ничего в загрязненном, неподвижном воздухе. Меры по борьбе с эпидемиями, строившиеся на таких взглядах, предполагали разведение множества костров, ликвидацию деревьев и кустов, которые мешают ветрам продувать улицы и очищать воздух, а также колокольный звон пополам с артиллерийской пальбой – сильное сотрясение «заразного» воздуха.

За полтора века до открытий своего тезки и соотечественника Даниила Заболотного (он нашел чумные очаги и животных – переносчиков чумы) Самойлович не сомневался в том, что чума присуща некоторым местностям земного шара, где ее вызывают либо животные, либо ядовитые растения. Несмотря на риск заражения (причина тогдашней высокой текучести медицинских кадров была проста и страшна – смерть) и 80-процентную смертность среди больных, Самойлович бесстрашно работал в охваченных чумой городах. Валахия, Молдавия, Украина правобережная, затем левобережная – он преследовал чуму и искал новые способы борьбы с ней. Повсюду Самойлович детально расспрашивал местных жителей обо всем, что связано с этой болезнью и излечением от нее.

Московская эпидемия

Летом 1771 года Самойлович прибыл в охваченную чумой Москву. Эффективный метод карантинов, активным сторонником которого он был, уже не мог дать должных результатов, хотя частично сдерживал распространение эпидемии. Население и власти проявляли потрясающее невежество в вопросах борьбы с болезнью. В Петербург чиновники бодро рапортовали, что это не чума. Екатерина II верила своим любимцам, несмотря на то, что в Москве каждые сутки умирало около тысячи человек, и это число постоянно увеличивалось.

Данило Самойлович
Данило Самойлович

Госпитальными центрами по старой традиции стали монастыри. Самойлович поочередно возглавлял больницы при Угрешском, Симоновом и Даниловском монастырях. Он вскрывал бубоны, делал ледяные обтирания больным.  Трижды сам переболел чумой. Как подтверждение своей теории распространения заболевания, Самойлович отметил, что птицы и животные, не контактировавшие с больными людьми, никогда не заражаются.

Понятия асептика, антисептика, дезинфекция появились и получили обоснование только спустя сто лет. Но их методы поразительно сходны с теми, до которых додумался Самойлович. На основе своих наблюдений для ограничения распространения эпидемии он обязал коллег работать только в халатах, пропитанных уксусом, а обувь смазывать дегтем. Для окуривания помещений и одежды больных использовал порошки на основе серы, многократно испытывая которые получил ожоги рук. К сожалению, Самойлович тогда не смог реализовать свои идеи о противочумных прививках.

Осенью 1771 года произошел очередной бунт страдавших от голода и строгого ограничительного режима москвичей. Они разнесли карантины, выпустив их них чумных больных. Пытаясь пробиться к чудотворной целительной иконе, толпа «братолюбивых христиан» насмерть забила палками своего пастыря – архиепископа Амвросия. Солдаты гарнизона, усмиряя обезумевших сограждан, убили около сотни жителей города. Врач Противочумной комиссии Самойлович был избит «благодарными» соотечественниками. Несоблюдение москвичами многих мер, к которым он призывал, бюрократия и очковтирательство чиновников, отсутствие эффективных препаратов и методов лечения чумы привели к тому, что эпидемия продлилась в Москве до осени 1775 года.

Безработное светило

После окончания чумы Самойлович резко изменил направление научной деятельности – занялся акушерством. Эта перемена была неслучайна. Перед Россией всегда стояла проблема нехватки населения. Высокая детская смертность мешала увеличению числа подданных. Императрица поощряла приглашение иностранцев в Россию – как крестьян, так и специалистов, в том числе врачей. Многие украинцы и русские обучались за рубежом, но и в этом случае власти им доверяли меньше, чем немцам, голландцам и англичанам.

В 1776 году Самойлович поехал во Францию, в Страсбургский университет. Несмотря на рекомендательные письма преподавателей, стипендии от экономного отечества диссертант удостоился лишь через два года после начала учебы. Успешно защитив на латыни докторскую диссертацию «Трактат о рассечении лонного сочленения и кесаревом сечении», Самойлович три года после защиты знакомился с передовой европейской медициной в Англии, Голландии, Германии и Австрии, печатал свои работы о чуме и вопросах акушерства. Вернувшись в Россию в 1783 году, он обнаружил, что все его познания и открытия не пришлись ко двору в буквальном смысле слова. Екатерина, раздраженная неосторожными высказываниями ученого о монархии и чиновничьей бюрократии в России, не поддержала его идею о создании школ для акушерок. Семь долгих месяцев доктор медицины просидел вообще без работы. В государстве, где миллионы граждан ни разу не видели дипломированного врача, ему было приказано ждать вакансии. Помогал безработному его друг Нестор Максимович-Амбодик.

Новую работу предоставила «старая знакомая» – чума. И без того немноголюдные новые земли – Новороссию – опустошали эпидемии. Одним из очагов был Херсон. Важный морской форпост быстро терял жителей, корабелов и моряков, офицеров и торговцев. Заразился и умер даже командующий Черноморским флотом. Для предотвращения полной катастрофы на южных территориях князь Григорий Потемкин лично обратился к авторитетному Самойловичу. Доктора-вольнодумца назначили главным врачом Таврической области и Екатеринославского наместничества с центром в Кременчуге. Количество выздоровевших больных приблизилось к половине. Князь отправил царице победные реляции. Екатеринославский губернатор Синельников упоминал Самойловича как «героя чумного, истинного эскулапия». Доктор получил высокий чин коллежского советника. За ним – представление к ордену. Но Самойлович нелестно отозвался о показушном характере приема, который Потемкин устроил императрице. О новых наградах можно было забыть. Да что там награды! Самойлович, член двенадцати европейских академий, на родине мог лишь мечтать о получении хоть какой-то возможности преподавать.

Забытый спаситель Суворова

Новая война с Турцией (1787–1791) поставила новые задачи. Самойлович организовывал санитарные службы, участвовал в сражениях как военный лекарь. Во время Кинбурнской баталии 1787 года лично и успешно оказывал помощь раненому Суворову. О его заслугах сам великий полководец докладывал «наверх». Но принципиальный академик Самойлович выгнал вороватого аптекаря-немца из Витовского госпиталя. Тот ответил доносом. И снова два года без работы и без средств к существованию с женой и двумя детьми. Самойлович занимался наукой и карантинами.

В 1796 году умерла Екатерина II. В этом же году карантинный доктор наконец получил орден Св. Владимира, а в 1800 был назначен руководителем Черноморской медицинской управы с хорошим жалованием. Медицинская коллегия избрала его почетным членом – этой чести в России редко удостаивались доктора не иностранцы. Но травля академика и опасные поездки не прошли даром – в 1805 году Данило Самойлович умер «от жестокой желчной лихорадки, сопряженной с холерическими припадками». Взгляды и методы неоцененного при жизни ученого получили подтверждение, а имя вошло в учебники по истории медицины.

Василий ДОГУЗОВ

ВЫБОР РЕДАКЦИИ

- Реклама -

НАПИШИТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

eight + nine =